RUS ENG
 

ГЛАВНАЯ
ГОСУДАРСТВО
МИРОВАЯ ПОЛИТИКА
БЛИЖНЕЕ ЗАРУБЕЖЬЕ
ЭКОНОМИКА
ОБОРОНА
ИННОВАЦИИ
СОЦИУМ
КУЛЬТУРА
МИРОВОЗЗРЕНИЕ
ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ
ПРОЕКТ «ПОБЕЖДАЙ»
ИЗ АРХИВОВ РП

Русский обозреватель


Новые хроники

18.10.2012

Владимир Семенко

ВОЙНА ЗА ВЕРУ И МЫ

О странностях реальности и нашей позиции

В последнее время меня частенько просят что-нибудь прокомментировать. То в очередной раз суд над «Pussy Riot» (хотя я по этой теме не то четыре, не то пять статей уже написал, сам со счета сбился), то весьма странную программу Аркадия Мамонтова на эту тему, вызвавшую такой скандал, то новое заседание «Общества христианского просвещения», на котором новомодная ныне гендерная философия обосновывается через Библию, то очередную выставку на «Винзаводе», где мусорные девки перешли в разряд иконописных образов, то, наконец, недавнее собрание неких странных и самоуверенных людей, вдруг осознавших себя церковными реформаторами.

В ответ на все эти просьбы я с каким-то странным для самого себя, как и все вокруг, и все нарастающим философическим беспокойством отвечаю, что реальность ныне с каждым днем становится настолько интереснее, чем еще совсем недавно, что никакого желания реагировать на каждое из ее мелких изменений вовсе не возникает, а хочется лишь наблюдать и наблюдать за ходом процесса. Как говорил Стендаль, «быть участником и рабом этой действительности я не собираюсь. Достаточно того, что я умею ее описывать». Впрочем, для аналитика такая философичная позиция в буквальном виде все же вряд ли возможна: ведь адекватно описать реальность, то есть дать ее понимание – уже означает в каком-то смысле поучаствовать в ее «исправлении», дать правильный рецепт оного. Однако и здесь очень духовные, аскетично настроенные люди, совсем не похожие на Стендаля, вдруг порой говорят что-то похожее: «Не торопитесь кидаться в борьбу, успокойтесь, предоставьте действовать Богу».

Это, конечно, отнюдь не означает, что аналитик должен запретить себе мыслить, задавать себе и другим разные глупые и не очень вопросы, а порой и пытаться как-то отвечать на них. Вот и я, видя всю немыслимую еще недавно, вываленную на меня кучу фактов, не могу не видеть в этой куче определенных странностей, причем, странностей абсолютно очевидных, лежащих на поверхности. То, что в разных регионах мира абсолютно синхронно, практически одновременно пытаются расковырять определенные болевые точки, связанные с религиозной верой, заставить религиозных людей реагировать на попрание их веры, одновременно свирепо атакуя их самих – это настолько очевидно, что не нуждается ни в каких доказательствах. «Pussy Riot», «крестоповал», фильм «Невинность мусульман», преследование коптов в Египте, «карикатуры на пророка» во Франции, убийство шейхов в Дагестане и Памире – этот тревожный ряд можно бы и продолжить. «Ну и что? – спросит досужий скептик, – может, это все случайные совпадения?» «Ну и ничего, – отвечу я ему, – я же не утверждаю, что здесь есть некая железная закономерность. Я лишь констатирую: религию атакуют во всем мире. Это факт. А дальше вы можете с этим фактом поступать как вам заблагорассудится: можете его игнорировать, можете абсолютизировать, а можете включить в длинный ряд других аналитически рассматриваемых фактов. А вопрос закономерности или совпадения – это, знаете ли, вопрос сильно философический, историософией попахивает и разными там Гегелями». В семинарии идет экзамен, семинариста спрашивают, что такое закономерность. Тот мнется, молчит. Ему бы чинопоследование Божественной Литургии усвоить, не до философии. Препод пытается помочь, спрашивает: «Ну вот, например, если человек один раз упал с колокольни и не разбился – это что?» «Случай, ваше преподобие». «А если два раза подряд?» «Счастье». «Ну хорошо, а если три раза подряд упал и не разбился – это что?» «Привычка, ваше преподобие». Так что все зависит от стиля мышления. Если это можно так назвать…

Как человеку наивному, но иногда видящему разные бредовые аналитические сны, мне вот совсем неясно: американские политики вместе с аналитиками совсем тупые или как? Сначала они приводят к власти в Египте исламистские режимы (уже, по-моему, все знают, что сама Хилари Клинтон звонила по телефону кому следует и требовала, чтобы результат на выборах был какой надо, то есть в пользу исламистов). Потом исламисты, натурально, начинают прессовать египетских коптов. Копты просят у американцев защиты и политического убежища. Пока те размышляют, американец коптского происхождения, проживающий в Калифорнии, инспирирует фильм «Невинность мусульман», оскорбляющий ислам. В ответ мусульмане начинают атаковать американцев, вплоть до нападений на их посольства и даже убийства посла в Ливии. Штатники грозят вводом войск. А параллельно выходит американский же доклад по религии, где выражается беспокойство по поводу религиозной нетерпимости в разных странах, в том числе (угадайте, где) – ясное дело, в России и в Белоруссии. Это как-то уж не просто топорно, а прямо, не побоимся этого слова, нарочито топорно. Это уже не управляемый хаос, а неуправляемое безумие, игра с таким огнем, который может так полыхнуть, что мало не покажется никому. Игроки сходят с ума, «Big Game» теряет присущую ей тонкость, Santa Fe уступает место тупой спецухе вкупе с тупейшей пропагандой, и все это называется распространением демократии. А общественность, как зомбированная, с беспокойством следит за новостями и повторяет мантру про происки Аль Каиды и угрозу демократическим ценностям. Вот что это такое? Сложно сказать, но ясно, что меня там нет. В этом участвовать? Ну уж, нет. Для этого есть у нас еще, наверно, специально обученные люди, пускай они разбираются. Я могу в лучшем случае прокомментировать процесс, еще раз указав на очевидные странности распространения демократии.

Но это, как говорится, их дела, хотя и напрямую касающиеся нас и всего процесса в России. Поскольку Ближний Восток – это, знаете ли, такая материя, мимо которой кому-либо пройти сложно. Эта материя все равно рано или поздно всех нас достанет. Но и у нас здесь, как говорится, под боком, своих странностей до фига. Приведенный выше очевидный факт не одинок в своей очевидности, которую все видят и мало кто замечает. Есть и другие, аналогичные, носящие более мелкий и, так сказать, частный характер. Вот, к примеру, касаемо упомянутой выше программы Мамонтова и сопутствующего ей флера. Я тему пресловутых «пусек» отработал, считай, на тысячу процентов. (См.: http://amin.su/content/kolonka-redaktora/103/). Я начал анализировать аналогичные явления, когда весь церковный официоз на эту тему еще боялся слово вымолвить. (См.: http://ruskline.ru/analitika/2006/11/15/transformaciya_normy_kak_informacionnaya_tehnologiya/). Моя жесткая позиция по поводу «инцидента» общеизвестна. Поэтому заподозрить меня в симпатии к мусорным девкам или в какой-то двойной игре крайне сложно. И при этом я не могу не видеть очевидного, лежащего прямо на поверхности: история с программой и вся ситуация вокруг «Pussy Riot» становится все менее однозначной и прямо мутной. И несет от нее такой тухлятиной, что, прямо скажем, становится не по себе.

После программы «стороны» накалены до предела, осыпая друг друга проклятиями. Фейгин (адвокат «пусей») грозит подать в суд, православная общественность, как ей и положено, продолжает обличать кощунниц и наглость их защитников, Кураев наезжает на Мамонтова, Мамонтов на Кураева. И никто не задается лежащим на поверхности детским вопросом: зачем эта программа вообще была нужна? Суд позади, мерзавки сидят, и вряд ли на суде кассационной инстанции возможны какие-то неожиданности. Что касается раскола в обществе: «ты за девочек» или «ты против кощунниц», то его таким способом уж точно не преодолеешь. Зачем вдруг понадобилась столь, прямо скажем, прямолинейная информационная поддержка в выигранном и уже откипевшем деле?

Далее, вообще неясна сама цель. Тот народ, который против «пусей», он и так против. А тот «малый народ», который за, от столь примитивной пропаганды своего мнения не переменит. Если цель в том, чтобы еще раз наехать и обличить (вместо того, чтобы хотя бы попытаться понять механизм работы тех вовсе не простых и не примитивных информационных технологий, в которые изначально вписаны «пуськи»), то совсем непонятно, зачем делать это в жанре ток-шоу, по определению предполагающем диалог и столкновение разных мнений. Если цель – ток-шоу, то, во-первых, неясно, зачем оно вообще сейчас нужно, причем неясно именно с прагматических позиций защиты интересов Церкви и осуждения кощунства. Во-вторых, в этом случае вопиющим образом нарушены законы жанра.

Мамонтов – опытный журналист и наш современник. Поэтому он не может не знать, что жанр ток-шоу предполагает столкновение принципиально разных мнений. Существуют законы профессии и отработанные профессиональные приемы. Журналист, телеведущий может быть сколь угодно пристрастен и склонен к одной из представляемых в его программе позиций. Он легко может поместить неприемлемую для него позицию в такую информационную «рамку», что носитель ее много раз пожалеет, что ввязался в эту игру. Он может подыграть одной из сторон так, что не подкопаешься, и выставить наивно-доверчивого дилетанта в роли полного идиота. Это, в общем, все знают. Знают в том числе и опытные, раскрученные «медийные» фигуры, поневоле принимающие не ими придуманные правила игры. Одного делать журналист не имеет права, дабы не потерять лицо среди коллег и среди зрителей – не представить альтернативной позиции вовсе, сколь бы она ни была, по его мнению, ужасна и неверна. Это дальше шлагбаума, ибо превращает современную журналистику в архаично-тоталитарную пропаганду советских времен, когда правила были принципиально иными.

Что же побудило Аркадия Мамонтова поступить подобным образом? Скажем сразу, что мы менее всего склонны бросаться камнями в уважаемого коллегу, ибо, по нашему глубокому убеждению (как говаривал один литературный персонаж, «я их сердцем чую»), он тут вовсе ни причем. Ибо сценарий изобретен и «спущен» с такого «верху», такой политической волей, перед которой все заинтересованные лица, да и просто попавшиеся под руку сразу ложатся носом в пол, не думая сопротивляться. Как опять же сказано в одном из исторических рассказов, «абсолют», да и только. Где-то в одной из соцсетей Мамонтов, кстати, проговорился об этом, прямо заявив, что это он не сам, это его настойчиво «попросили».

Зачем же понадобилось уважаемому, почтенному журналисту связываться со столь мутной историей, в ходе которой проблематизируется сама ситуация с «Pussy Riot», поскольку главным «свидетелем обвинения» в рамках программы оказывается человек с весьма неоднозначной репутацией? Ответ на самом деле кроется в самом вопросе. Цель программы состояла отнюдь не в том, чтобы в очередной раз лягнуть мусорных девок. Подлинной целью было – указать на «заказчика», в каковой роли выступил в данном случае беглый олигарх Борис Абрамович Березовский. Я не знаю, может быть, Вишняк действительно убил своих родителей, а затем откосил от тюрьмы «по дурке» с «диссидентским» диагнозом «вялотекущая шизофрения», вскоре после этого став околоцерковным торговцем. (Наличие кураторов из специальных ведомств и полная зависимость Вишняка от них в таком случае очевидны). А может он, напротив, ангел во плоти, оклеветанный свирепыми врагами. Дело вовсе не в этом. А в том, что совсем неясно, зачем его вообще привлекли к «процессу».

И здесь-то и кроется некий момент истины, связующий воедино все странности. «Обвиняемый» Березовский (который из Лондона, естественно, все отрицает) со «свидетелем» Вишняком, введенные в процесс некой железной высшей волей, понадобились в программе (где Мамонтов поневоле играл роль прокурора), чтобы отвлечь внимание зрителя от настоящего процесса, где реальное законное следствие должно не только наказать исполнителей, но и выявить реальных заказчиков и организаторов. Причем, не как-нибудь, а следуя установленной процедуре, прописанной в уголовно-процессуальном кодексе. Вместо этого реального процесса вниманию зрителя предложили дурной спектакль, процесс виртуальный, ритуальное заклинание на тему врагов и заговора против России. Не потому ли возник в программе традиционный демон российской политики, подобный полумифическому Бен Ладену, Б.А. Березовский, что следствие либо не может, либо не хочет рассказать нам о том, как все было на самом деле, кто в действительности этих «пусей» накачал, профинансировал и на нас натравил?

Я, опять-таки, не знаю, причастен БАБ к делу «пусей» или нет. Может, и причастен. Но это должно быть выявлено в рамках следствия и доказано судом, и только тогда станет фактом серьезной политики, а не рассказом про «заговор». Рассказ про заговор, который плетут против нас враги, с претензией на истину в последней инстанции – как раз и есть проявление той повсеместной шизоизации сознания и «сдвига по фазе» самой реальности, когда все видят нелепость, лежащую на поверхности, но при этом никто ее не замечает, не может и не хочет ее выявить и объяснить. Что такое заговор? По сути это есть ни что иное, как закрытый проект. Но закрытый проект на то и закрытый, чтобы не давать о себе открытой информации. Если Березовский – «крестный отец» «Pussy Riot» и стоит во главе заговора, он не станет рассказывать об этом за чаем какому-то Вишняку, даже если тот крышует все церковные ларьки, вместе взятые. Он в этом случае будет молчать в тряпочку и, тщательно конспирируясь, плести паутину заговора. Надо все-таки определиться с тем, кто такой БАБ. Если он демон, то не может быть дураком (бесы – умные существа). Если же он такой лох, что выбалтывает свои тайные планы именно тому персонажу, которого некоторым серьезным людям по каким-то причинам удобно пригласить в программу, которую смотрят миллионы зрителей, то на его «заговор» можно не обращать внимания. Здесь или – или. Для того и нужны спецслуцжбы, следствие, профессионалы сыска, чтобы вывести злодея на чистую воду. А если это и без них возможно, то… Как говаривал капитан Лебядкин, какой же я после этого капитан?.. Если мы вовсю рассуждаем о тайных пружинах процесса («вот они, пружины») и при этом считаем происходящее заговором, то либо мы ошизели, либо заговора нет, а тот, кто подкинул нам инфу, ведет свою игру, далекую от той, которую нам предлагают обсуждать. И что же это за игра??

В целом ряде своих последних работ я уже не раз говорил, что все, происходящее и вокруг поначалу казавшейся ничтожной акции пресловутых «девочек» и вокруг других событий подобного рода, носит очевидным образом многослойный характер. Нам же упорно пытаются навязать одномерную, однослойную, двухтактную схему: есть стройный монолит церковной институции, свято хранящей сокровища Предания и – консолидированные враги, атакующие его извне. А почему – тоже понятно. Потому что они враги России и нашей святой веры. Точка. Одна нация, одна партия, один вождь. Да здравствует… Впрочем, это уже несколько о другом. В соответствии с этим, каждый, кто ежеминутно и ежечасно не проклинает врагов и не повторяет, наряду с молитвой, заклинание о том, что у нас самый великий Патриарх и самый великий Президент (коего некоторые уже всерьез предлагают венчать на царство), есть пособник мирового заговора, американского империализма и недостоин вкушать пирожки в паломнической трапезной Данилова монастыря и переступать порог ХХС. Надо ли говорить, что эта одномерная примитивная схема не просто не объясняет всей сложности реальности, но страдает прямо-таки какой-то бездуховностью, напоминая не религиозный взгляд верующих и кающихся людей, а агитку советских времен!

Древнюю Церковь тоже атаковали многочисленные внешние враги, так что многим ее представителям, впоследствии причисленным к лику святых, приходилось становиться мучениками. Но святые отцы исписали множество страниц, на которых объясняли своей пастве, что корень всякого зла – наши собственные грехи, и что, насылая на нас гонения и страдания, Всемилостивый Господь заботится лишь о нашем исправлении и спасении. И порой в истории нападение внешнего врага играло очистительную и спасительную роль по отношению к Церкви, помогая людям Церкви очиститься и подняться на еще одну ступеньку духовного совершенства. Порой же оно просто физически спасало их.

Древность была давно, поэтому приведу пример, для всех нас, пожалуй, наиболее актуальный. С тем, что Адольф Гитлер – злодей и враг человечества, сегодня никто не спорит. Поскольку это правда. С тем, что нападение нацистов на СССР стало величайшим несчастьем, трагедией для нашего народа, тоже спорить было бы странно. Однако. Перед войной на свободе в нашей стране оставалось 3 (три) православных архиерея, да и их должны были со дня на день арестовать. Действующих храмов оставалось всего несколько десятков. А в 1943 году состоялась знаменитая встреча Сталина с иерархами, после которой было решено изменить, пусть и очень частично, дозировано, государственную политику по отношению к Церкви. И земная Церковь на тот момент была спасена. Чем руководствовался Сталин – отдельный вопрос. Гитлер-то уж точно не хотел возрождения Православия в России… А вот поди ж ты!.. Стало бы все это возможным, если бы не война? Вряд ли. И что, война от этого может трактоваться как благо? Ясное дело, что ни в коем случае. Такими вещами, такими темами не шутят. Но факт налицо: это, по общему признанию, самое трагическое в истории страны событие способствовало тому, что раннебольшевистский план по искоренению веры на нашей земле провалился. На этом очевиднейшем примере ясно видна полная несостоятельность и неприменимость к истории примитивных одномерных схем.

В отношении уже серьезно доставшей большую часть общества темы «Pussy Riot» я высказался сполна. (См.: http://amin.su/content/analitika/9/102/). На протяжении последних лет мы были свидетелями ряда церковных реформ, причем ту, которую с уверенностью следует признать одной из важнейших, мало кто и заметил, как и те странности сегодняшней реальности и информационного пространства, о которых говорилось выше. Это – настоящая революция в области миссии, в принципиальных, фундаментальных подходах к этой важнейшей стороне в деятельности Церкви. Опора на субкультуры в церковно-миссионерской деятельности – отнюдь не заморочка отдельно взятых авторов, а важнейшая часть доктрины нынешней РПЦ, доктрины, вполне легально и ОФИЦИАЛЬНО действующей в нашей Церкви вплоть до сегодняшнего дня и на официальном уровне никак не отмененной. Вот что сказано в новом учебнике по миссиологии, по которому занимаются и готовятся к экзаменам наши семинаристы – будущие пастыри: «Общаясь с представителем той или иной субкультуры, миссионер должен понимать, что духовный поиск современного человека ярче всего выражен именно на языке его субкультуры, которая несет в себе определенные духовные ценности (пусть даже безнравственные). Понять их значение для данного человека и осветить их сквозь «призму» ценностей Евангельских – вот начало поиска точек соприкосновения и “рецепции” субкультуры для проповедника». Если внимательно и непредвзято вчитаться в этот текст, то нельзя не признать его совершенно замечательным. В нем признается, во-первых, что в субкультуре вполне могут содержаться некие «духовные ценности», причем тут же оговаривается, что эти самые ценности бывают (чаще всего) «безнравственными». Это, в свою очередь, означает, что данные ценности, с точки зрения христианства и Церкви, являются ложными. А как же иначе? Безнравственные и ложные духовные ценности (опять же, с точки зрения Церкви) не могут быть ничем иным, кроме как антихристианством, как бы это ни называлось. Далее говорится, что их, эти ложные ценности, следует «осветить сквозь призму Евангелия». Что происходит с ложными ценностями, освещенными сквозь призму Евангелия (то есть Откровения, Благой Вести о Христе)? Их ложность и безнравственность, при грамотном освещении, становятся ясны их носителю! Далее, по идее, следует сказать, что вдохновленный светом евангельской истины, носитель ложных ценностей должен отречься от лжи и безнравственности и вступить, наконец, в спасительную ограду нашей святой Матери-Церкви (в чем, собственно, и заключается конечная цель миссии). Но не тут-то было! Согласно учебнику, меняться в процессе вышеупомянутого освещения через призму должен сам миссионер, а не носитель безнравственных ценностей!! Субкультура с ее ложными и безнравственными ценностями должна, оказывается, быть подвергнута «рецепции», как какое-нибудь постановление вселенских соборов; между ней и проповедником следует искать «точки соприкосновения». Вы хорошо все поняли? Это – официальный учебник, по которому занимаются семинаристы, на котором стоят все необходимые церковные грифы. Ценности субкультуры – ложные и безнравственные. Их следует осветить светом Евангелия. И в результате – найти общность (ибо что иначе могут означать «точки соприкосновения»?) между нравственным и безнравственным, истиной и ложью, светом и тьмой, Христом и Велиаром. Такая вот миссия… Если это не революция, то что тогда революция? «Оставайтесь в своей субкультуре с ее ложными ценностями, – говорит официальный учебник РПЦ, – мы подвергнем ее “рецепции” и найдем “точки соприкосновения”». Итак, доктрина «новой миссии» наставляет не о борьбе между истиной нашей святой и спасительной веры, истиной Евангелия и злом «мiра», по слову Писания, «во зле лежащего», а по меньшей мере о компромиссе между тем и другим. Надеюсь, всем понятно, что это напрямую противоречит словам Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа, который прямо учил о невозможности примирить истину Благой Вести и ложь «мiра»?

«Новые миссионеры» истратили кучу бумаги для того, чтобы внушить людям свою «передовую» доктрину о совместимости несовместимого. Они упорно третировали «упертых» ревнителей, называя традиционную культуру Церкви, освященную светом Предания, лишь одной из множества субкультур. Они распростерли «субкультурам» свои объятия, готовясь принять их в свою толерантную церковь будущего, в которой дружно и мирно будут цвести все цветы. Субкультуры пришли и заявили свои права, свое видение и понимание христианства. Они не встали в позу учеников, но сами стали учить. Война – это мир, зло – это добро, попрание святынь – это молитва, мусор («панк») – это соль мира. Кукушонок как-то очень быстро окреп и занялся своим делом. Толерантные миссионеры быстро оказались лишними в своем собственном доме, и глумливо стебущаяся «массовка.ру» неласково попросила их посторониться. «Миссионерская» революция совершилась, и «рецепция» произошла. Просвещенные носители субкультур не оценили стараний проповедника по поиску «точек соприкосновения», и сам он, передовой и либеральный, столь толерантный проповедник, оказался лишним в «райском» обществе новой церкви. Конец определил начало, верх стал низом, и карнавал заменил само богослужение, превратив храм из дома Божия и места молитвы в место попрания Веры и Смысла. В общем, все получилось, как и было задумано. Почти. Как бы ни оценивать самих «пусей» (сколько можно их проклинать!), но промыслительное значение того, что произошло, очевидно. Господь подставил самоуверенным реформаторам зеркало и, взглянув в него, они ужаснулись. Стало ясно, что такая миссия, конечно, возможна. Только в ней уже не будет самого миссионера. Да и церкви не будет. А что будет… Впрочем, я не большой специалист по толкованию Апокалипсиса, тем более, что, на мой сермяжный взгляд, все еще можно поправить. Была бы политическая воля.

Но «пуськи» сегодня – это уже день вчерашний. И день сегодняшний (позволим себе столь смелое выражение) – это уже не «новая миссия». На повестку дня вышла «новая реформа», заставив зябко поежиться недавно еще столь уверенных в себе и победоносных реформаторов сверху. Имеем в виду состоявшееся 16 сентября 2012 года в конференц-зале гостиницы «Марко Поло Пресня» действо, названное организаторами «научно-практической конференцией» – «Реформация: судьба Русской Церкви в XXI веке». Участники приняли документ такой прекрасный, такая в нем слышна музыка сфер, что по сравнению с ним, бесспорно, меркнет даже все, изложенное выше про «новую миссию». Прежде всего о самих участниках. Среди них затесалось лишь одно духовное лицо – священник Павел Адельгейм, на старости лет по наивности все-таки превратившийся по факту из почтенного старого диссидента, хотя и со спорной репутацией (такое порой случается с диссидентами) в пешку на шахматной доске, где разыгрывает свою партию король провокации Стас Белковский. Все остальные – одни совсем мало известные, другие, напротив, крайне широко известные в предельно узких кругах журналисты, околоцерковные общественные деятели и научные работники. Назвать действо собранием церковных реформаторов, могущих в будущем составить серьезную конкуренцию законному, каноническому священноначалию и привести Церковь к расколу, вряд ли возможно, поскольку, с канонической точки зрения, они никого не представляют. Так, в лучшем случае группа мирян и атеистов, среди которых затесался один запрещенный священник и один «епископ»-самосвят (Григорий Лурье). Однако ведь и «пусек» можно называть несерьезным и второстепенным фактором, который ни на что не влияет. Однако какой эффект! Понятно, что Стас Белковский – никакой не Лютер (в котором, как ни крути, все же горел сильный религиозный огонь, полыхала серьезная страсть), а холодный политтехнолог. Но ведь и Гельман не Врубель. Тем не менее основы сотрясает! Дело не в том, что враги РПЦ больно сильны (на наш сермяжный взгляд, они довольно ничтожны), а в том, что сама институция РПЦ в определенной своей части представляет собой порядочную труху, для которой и такие враги опасны. Но главное даже не в реальной сиюминутной опасности самозваных «реформаторов», символически задумавших заседать в то время, когда порядочные люди еще молятся за воскресной литургией. При наличии серьезной политической воли, повторяю, таких «врагов» законная каноническая церковная власть может сделать «на раз». Самое главное здесь в том, что, как и пресловутые «пуськи», «новые реформаторы» неожиданно выражают грозную метафизическую реальность, что прорывается через них из таких сфер, перед которыми бессильна всякая власть, кроме, разумеется, власти Бога.

Каково же практическое содержание итогового документа конференции? Оно поистине изумительно. Прежде всего, в документе содержится оценка действий реформаторов сверху. Их усилия по развалу церковной традиции не пользуются у «новых реформаторов» никакой благосклонностью. Так прямо и сказано: «Так называемая “православная миссия”, о которой ведущие церковники особо активно рассуждают в последние годы, фактически свелась к систематической кампании по выбиванию из государства (власти) различных материальных ресурсов для реализации программ, не имеющих к интересам православных верующих реального отношения». Да, это от души… Могла ли еще совсем недавно бодрая и оптимистичная команда «эффективных менеджеров» ожидать от либерального общества, с которым столь долго и столь упорно заигрывали, без жалости жертвуя «ревнителями» и собственными традициями, такой поистине черной неблагодарности? Пнув походя лично Патриарха Кирилла, а также его духовника схиархимандрита Илия и самого ближайшего сотрудника и любимого выдвиженца митрополита Илариона, самопровозглашенные реформаторы без обиняков заявляют: «То, что ныне происходит с РПЦ МП – концентрированный результат процессов, которые шли десятилетиями. Но именно 2012 год ясно обозначил линию размежевания между Церковью и гражданским обществом, показал роль Московского Патриархата как института, способствующего не сплочению, но расколу и разобщению нации. Детонатором “взрыва” стало дело Pussy Riot, негативные последствия которого для репутации РПЦ МП труднопоправимы». Не будем лишний раз зацикливаться здесь на обычном либеральном шулерстве: никто не давал права ничтожному болотно-оранжевому меньшинству, нагло узурпировавшему информационные рычаги, выступать от имени гражданского общества и большинства народа России, каковое как раз, при всем промывании мозгов, устроенном либеральными СМИ, «пусей» в лучшем для них случае просто холодно презирает. Главное здесь не в этой привычной для нас либеральной наглости, а в принципиальном посыле: «Какие же вы на фиг миссионеры, если полную перверсию христианского смысла, произведенную авторами и модераторами проекта “Pussy Riot”, за истинное христианство не принимаете?» (См. выше и по уже приведенной ссылке: http://amin.su/content/analitika/9/102/). Ишь, че удумали, «рецепцией субкультуры» решили отделаться! Нет уж, родные, вы давайте-ка без терпимости. Мы в вашей терпимости не нуждаемся! Потому как истинная церковь – это мы и есть. А кто такие вы тогда, спросите? Да мы и сами не знаем. Но спросим с вас сполна. «Которые тут временные, слазь! // Кончилось ваше время!»

Далее, авторами заявлена основная цель и, так сказать, метод реформ. Во-первых, это скорейшее проведение Поместного Собора (интересно, кто и как будет определять принципы его созыва?) и, во-вторых, приходская реформа. Точнее, полное разрушение освященного Традицией канонического строя Церкви, называемое авторами приходской реформой:

«Члены приходского собрания должны быть избираемы открытым голосованием, не иметь никаких привилегий по сравнению с рядовыми членами общин.

Священники не должны быть “подчинёнными” епископата… Переход священника из одного прихода в другой должен, прежде всего, быть согласован между общинами. Епископ лишь уведомляется об этом».

Особое внимание авторы документа уделяют институту оглашения, а также тому, что они называют развитием общинной жизни, вплоть до того, что само крещение, по их мнению, возможно не как просто вхождение в Церковь (как это было и есть до сих пор), а лишь как вхождение в конкретную приходскую общину. (Практика, абсолютно небывалая в Церкви, коренным образом, в числе других положений, подрывающая ее традиционный канонический строй). Словом, кочетковщина в самом крайнем выражении. Доказать это на данном этапе, конечно же, невозможно, но нам во всем этом видится явное присутствие абсолютно подрывной и разрушительной для Церкви идеологии, давно уже разработанной в недрах той структуры пресвитерианской церкви, которую заштатный клирик Московской епархии Георгий Кочетков много лет подряд упорно создает в рамках Церкви епископальной, формально не порывая с ней. Тому, кто был у него ректором в духовной академии и с кем он вечерами гулял под липами, обсуждая перспективы церковных реформ, остается лишь много раз пожалеть об этом. «Мария, бедная Мария, // Краса черкасских дочерей, // Не знаешь ты, какого змия // Ласкаешь на груди своей…»

Помимо перечисленного, документ содержит еще много замечательнейших положений: предоставление автокефалии УПЦ; отказ от реституции; отказ от проповеди «религиозных ценностей» вне Церкви (вот тебе и «миссия»!); запрет на освящение любых зданий, сооружений и проч., находящихся вне непосредственной церковной ограды; вынос за пределы государственных, военных учреждений храмов и часовен; разрешение «совершать богослужение по любому чину, принятому в любой из Поместных Церквей, строить храм в любой архитектурной стилистике, приглашать для его оформления любых художников»; деканонизацию ряда святых (святителей Филарета Московского, Арсения Мацеевича и др.); «новый перевод Ветхого и Нового Завета с учётом последних достижений библеистики» (представляем себе этот перевод, см. «опыт» протестантов!); введение конфирмации по образцу католиков и многое другое, в том же радикально-разрушительном и революционном роде.

Но самое прекрасное, своего рода квинтэссенция, формулировка главной цели «реформаторов» звучит еще круче: «Мы полагаем, что в обозримом будущем должен пройти Поместный собор, который не только одобрит добровольный уход на покой патриарха Кирилла Гундяева, превратившегося в символ дискредитации РПЦ, но, прежде всего, примет основные положения церковной реформы, утвердит новый Устав и социальную концепцию Церкви… Конечная цель Реформации – возврат в Церковь евангельского духа любви и мира, когда власть в Церкви принадлежит народу Божию в лице демократически организованных приходов. Десятилетие реформ должно привести церковную жизнь в соответствие с потребностями современной эпохи». Пусть теперь некоторые люди вспомнят, как они давали отмашку своим клевретам злобно гнобить нас за то, что несколько лет назад мы указали на опасность подобного рода тенденций, уже тогда зревших в недрах земной церкви и в либеральном околоцерковном обществе…

Итак, некая случайная группа людей, неизвестно кем уполномоченная и кого представляющая, с подкупающей прямотой заявляет: «Реформа, конечно, возможна, только не надейтесь на реформу сверху; вы сами, Ваше Святейшество, со всей своей командой в этом процессе не нужны». Ибо нечего было занимать столь антилиберальную позицию поддержки законной действующей власти России в острый период зимнего противостояния России и Церкви, ее консервативного большинства (на языке либералов «анчоусов») и оранжево-болотного движения, считающего себя солью столь ненавидимой ими Русской Земли. Эти люди не прощают «предательства».

Здесь много чего можно сказать, помимо чистой «политики». Можно сказать, например, что излишний упор в сторону бюрократизации Церкви, имевший место в последние годы, породил противоположную крайность в виде этих разрушительных, деструктивных обновленческих речей. Но сказать так – было бы по меньшей мере неточно. Ибо бюрократизация в РПЦ последних лет ведь вовсе не сопрягалась с укреплением в ней консервативного начала. Мы много раз указывали, что как раз консерватизм и традиционализм все эти годы находился в положении гонимого, и теперь мы имеем дело не с либерально-модернистской реакцией на якобы консервативную политику нынешней патриархийной команды, а с совершенно иным явлением: радикальные либералы, в силу целого комплекса причин, пытаются смести либералов более умеренных, находящихся у власти – ситуация, полностью подобная, аналогичная той, которая имеет место и в масштабах нашего государства, о чем мы также не раз писали.

«Новые реформаторы» с присущим либералам лукавством пытаются представить дело так, будто соборность в Церкви неизбежно влечет за собой либерализацию, то есть будто бы понятие соборности равно понятию «демократии». Все церковные люди, знакомые с соответствующей литературой, хорошо знают, что это не так и что соборность в Церкви, в ее каноническом строе неотделима от иерархичности. Главный вопрос в том, какого качества то и другое. Но довольно об этом. Тема масштабная, за один раз не охватишь; написано по ней уже много, и будет написано еще.

Какой же может и должна быть наша позиция в свете всей этой весьма тревожной реальности? Ничего принципиально нового по сравнению с тем, что уже говорили раньше, мы здесь сказать не можем. Православно-консервативное большинство Церкви, сохраняющее верность Священному Преданию и ее, Церкви, каноническим основам (к каковому большинству автор относит, разумеется, и самого себя), никак не может мириться с попытками либерально-модернистских «реформ», искажения нашей великой православной Традиции, вне всякой зависимости от того, откуда эти попытки исходят: изнутри церковной институции, будь то от иерархов либо внедрившихся в церковную ограду квазицерковных либерально-модернистских групп, либо же извне, от всякого рода странных «светских» сообществ, руководимых интеллектуальными авантюристами, олигархами и политтехнологами. Мы – защитники Предания и традиционного канонического строя Церкви и именно поэтому посреди всех жизненных бурь и антицерковных кампаний нашего времени сохраняем духовную трезвость и верность богоустановленному, законному священноначалию. Но это вовсе не значит, что мы не можем критиковать любого члена Церкви, сколь бы высокое положение он ни занимал, если его высказывания, воззрения либо практические действия, по нашему мнению, начинают противоречить тем традиционным святоотеческим основам, на которых стоит Церковь.

Что же касается иерархии, то и здесь не скажем ничего нового. Иного пути, кроме решительного консервативного поворота, опоры на церковно-консервативное большинство, сейчас уже не осталось. Три-четыре года назад это понимали не все, и на эту тему в принципе можно было спорить. Сейчас это ясно уже всем. Всем тем, кто смотрит на мир с позиций интересов Церкви. Если такого поворота не случится, с церковной институцией РПЦ произойдет катастрофа – та самая, со свидетельствами сознательной подготовки которой мы сталкиваемся сегодня все чаще.

Источник


Количество показов: 6448
(Нет голосов)
 © GLOBOSCOPE.RU 2006 - 2017
 E-MAIL: GLOBOSCOPE@GMAIL.COM
Русская доктрина   Институт динамического консерватизма   Русский Обозреватель   Rambler's Top100