RUS ENG
 

ГЛАВНАЯ
ГОСУДАРСТВО
МИРОВАЯ ПОЛИТИКА
БЛИЖНЕЕ ЗАРУБЕЖЬЕ
ЭКОНОМИКА
ОБОРОНА
ИННОВАЦИИ
СОЦИУМ
КУЛЬТУРА
МИРОВОЗЗРЕНИЕ
ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ
ПРОЕКТ «ПОБЕЖДАЙ»
ИЗ АРХИВОВ РП

Русский обозреватель


Новые хроники

 
11.03.2015

Маринэ Восканян

ВОЙНА, КОТОРОЙ МЫ НЕ ХОТЕЛИ

Россия должна становиться идеологическим центром силы в противовес глобальной американизации

России, оказавшейся обороняющейся стороной развязанного против ее воли и желания тотального информационного противостояния с Западом, предстоит решать массу локальных тактических и инструментальных задач, параллельно разрабатывая концептуальные основы самостоятельного «идеологического полюса».

УПУЩЕННОЕ ВРЕМЯ

Еще несколько лет назад далеко не всем был очевиден масштаб той информационной войны, которая ведется против России. Сегодня этот факт сам по себе уже никто не отрицает. И мы учимся отвечать.

Отметим, что Россия в период относительного спокойствия 2000-х годов имела все возможности развивать технологии собственной «мягкой силы» и могла заниматься информационной работой с различными зарубежными аудиториями во вполне мирных форматах – наращивая свое иновещание, больше работая в сфере общественной дипломатии, создавая сеть дружественных НГО, поддерживая потенциальных союзников и партнеров. В то время внешнеполитический фон этому как минимум не мешал – Россию просто воспринимали как одну из стран БРИКС. Это в принципе позволяло выводить на повестку дня в культурно-экспертных форматах и вопросы о ценностях.

Однако этого не было сделано. «Мягкая сила» – инструмент тех, кто планирует влиять на умы идеями. В России пыталась найти какие-то идеи для внутренней аудитории, для взаимодействия же с соседями был выбран прагматизм – мол, и мы и вы люди деловые, договоримся к взаимной выгоде без всякой лирики о ценностях. Убежденность в том, что пусть и с проблемной экономикой, но мы все же вписались в глобализированный мир, в котором, конечно, есть локальные конфликты, но в целом всех интересует лишь взаимовыгодная торговля, оказала России плохую услугу. Причем мы в каком-то смысле не переоценили себя, а недооценили – недооценили, до какой степени нас считают опасными для действующего миропорядка, причем опасными просто по факту нашего существования. И это, кстати говоря, показывает, как иллюзорна была вполне искренняя вера, как многих россиян, так и российской власти в то, что Запад признал Россию равноправным партнером или уж как минимум неотъемлемой частью глобального пейзажа.

Если иностранный бизнес все эти годы с энтузиазмом осваивал российские рынки, то политики и медиа на Западе не переставали рассматривать путинскую Россию как потенциальную опасность, питая надежды на смену режима и разворот России к состоянию колониального самоуничижения, в каком она пребывала в 90-е. Достаточно вспомнить большинство резолюций ОБСЕ по России за последнее десятилетие – лишь бесконечные обвинения и призывы в чем-то покаяться. Пока на бесчисленных форумах российские политики и эксперты рассуждали о путях экономического сотрудничества, западная медийная машина упорно формировала образ России как врага демократии и опасного тоталитарного государства. И эти звоночки звенели уже давно – другое дело, что россияне вряд ли массово читали западную прессу.

Параллельно с этим трансатлантисткий Запад организовывал одну за другой цветные революции, где информация становилась главным оружием. Пока Россия «договаривалась» с партнерами по бизнесу, оппоненты работали с населением, особенно с молодежью. И пример Украины наглядно доказал: последнее куда действеннее. Все кулуарные договоренности превращаются в ничто, если противники могут вывести на ваши улицы тысячи людей, мотивированных искренней верой в борьбу за правое дело.


РОССИЯ – ВРАГ НОМЕР 1

Сегодня на смену возможным дискуссиям и диалогам (сколько бы мы ни ставили под сомнение их эффективность) пришла открытая информационная война. Теперь продвигать свои идеи, позиции и смыслы придется, увы, в достаточно резких форматах, встречая и в ответ вовсе не аргументы, а тотальное отрицание, искажение фактов и ложь, а также попытки ограничить распространение каких-либо мнений и позиций с российской стороны в прямом смысле. Как написал недавно автор «Известий» Игорь Караулов – «нам придется привыкать к тому, что международные рейтинги, списки, хит-парады, которые и прежде не страдали объективностью, становятся территорией войны. (…) Пушки молчат, самолеты стоят на аэродромах, но пропагандистская машина Запада отмобилизована и готова "жечь напалмом". Ставится задача маргинализировать Россию, загнать ее в параллельную реальность, в пещеры Тора-Бора, в подземелья морлоков».

Причем степень антироссийской истерии, заполняющей информационное пространство, связана, как кажется, не столько с самими решениями России и Владимира Путина по Крыму и Украине, сколько с осознанием, что эти решения отражают реальные настроения российского общества. Выяснилось, что власть в России, начав апеллировать к тем самым «национально-имперским» историческим смыслам, не только не потеряла поддержку населения, а напротив, приобрела ее в невиданном масштабе (и здесь не надо путать страхи и недовольство населения ухудшающейся экономической ситуацией и понимание моральной правоты России во внешней политике). А это только подтверждает, что опасен для глобализаторов не только один Путин и его власть, а вся Россия и весь ее народ. Отсюда становится очень понятным пассаж Обамы о том, что Россия также опасна для мира как исламский терроризм и вирус Эболы. Если принять, что под словом «мир» понимается «их мир». И это именно то, что не могут понять наши либералы с их вечными жалобами на «оборонное сознание» россиян, в то время как, якобы, «да кому мы нужны, никто нам не грозит».

Здесь можно вспомнить размышления Бертрана Рассела о том, как будет устроен единый мир с единым правительством, опубликованные в 1946 году в статье «Атомная бомба и предотвращение войны» (The Atomic Bomb and the Prevention of War): «На определенном этапе, когда созреют… планы по созданию международного правительства, им (США и Британии) следует предложить эти планы миру… Если Россия с готовностью уступит и согласится, все будет хорошо. Если нет, то надо будет оказать на нее давление, даже если это создаст риск начала войны». В победе сомнений не было: «В ближайшем будущем мировая война, какой бы ужасной она ни была, скорее всего, закончится победой Америки без уничтожения цивилизации в Западном полушарии. Нет сомнений, что победа Америки приведет к созданию мирового правительства при гегемонии США». Впоследствии, когда оказалось, что у СССР тоже есть атомная бомба, военный энтузиазм тогдашних глобализаторов поутих. Однако интересно тут другое – предполагается, что единственная страна, которая потенциально может бросить вызов «единому миру при гегемонии США» – это Россия.

Как следует из недавно опубликованных в Великобритании документов, поняв, что СССР нельзя остановить методами обычной войны, Черчилль предлагал США нанести по Советскому Союзу превентивный ядерный удар, чтобы «спасти мир от коммунизма». Представление о том, что именно Россия является главным врагом для западного мира глубоко укоренено в менталитете западного истеблишмента, и было бы наивно полагать, что оно куда-то исчезло в наше время. И как ни прискорбно это осознавать, действительно, лишь наличие у СССР, а затем у России мощного ядерного арсенала является тем фактором, который сдерживает «партнеров» от попыток военного решения этой проблемы.

Именно такой взгляд на Россию и лежит в основе нынешнего конфликта с Западом, способного превратиться в новую затяжную холодную войну. Понимая это, нужно понимать и то, что никакие уступки и никакие компромиссы с нашей стороны этот взгляд не изменят. Надежда, возможно, есть лишь на появление нового поколения западных политиков, свободных от этих русофобских аксиом. Пока же все с радостью подхватили подтверждение своих давних представлений об «империи зла».


С КЕМ РАЗГОВАРИВАТЬ?

В итоге мы на полном ходу «въехали» в пока еще к счастью не горячий, а холодный конфликт, в условиях которого информационная сфера и есть поле боя, не будучи к этому готовы. Причем, как технологически – поскольку просто не занимались проблемами «мягкого влияния» – так и морально. Ведь «воевать» приходится против тех, кого совсем недавно мы считали пусть не друзьями, а скорее прагматичными и даже циничными соседями при своих интересах, но уж никак не врагами.

Что Россия делает в этом информационном противостоянии? Мнения о том, насколько эффективно она использует «информационное оружие», сильно разнятся. Если на уровне официальных лиц риторика России вполне внятная, и поэтому довольно большие аудитории, как в России, так и за рубежом, имеют представление о позициях руководства РФ по ключевым геополитическим вопросам, то в случае общественной дипломатии, медиаприсутствия и адресной работы с целевыми аудиториями ситуация обратная – мало кто вообще знает, что Россия делает в этих направлениях. Исключением является, пожалуй, успех телеканала Russia Today, но даже самый успешный инструмент, не являясь частью большой общей системы, не сможет стать решающим.

Даже если не заниматься детальным анализом тех аудиторий, на которые может быть направлен вектор информационной политики России, есть как минимум три больших пространства, для которых Россия должна предложить внятное информационное поле – это сама Россия, ближнее и дальнее зарубежье. Последнее распадается на две большие группы – Запад и не-Запад.

В свою очередь, западная аудитория состоит из двух частей. Первая часть – это непосредственные инициаторы, сторонники и участники идеологической холодной войны (антироссийски настроенные политики, эксперты, дипломаты, журналисты и т.п.). Вторая часть – население данных стран, которое неоднородно по своим взглядам и включает как жертв глобализаторской пропаганды, так и тех, кто является противником неолиберальной американской гегемонии (даже и в самих США), а потому в той или иной степени разделяет/понимает позицию России или как минимум видит всю одиозность и лицемерие русофобской медийной кампании.

Не-западная аудитория – это «внешние наблюдатели». И это самая большая группа, включающая практически все «незападные» регионы мира – Латинская Америка, Африка, Большой Ближний Восток, Индия, Китай и Юго-Восточная Азия. Люди в этих странах внимательно смотрят на дуэль России и трансатлантистского Запада и ждут от России успехов в этой борьбе. Но их симпатии и лояльность возможно завоевать лишь в случае результативной политики и предъявления доказательств дееспособности России как геополитического и идеологического субъекта.


БОЙ НА СВОЕЙ ТЕРРИТОРИИ

Что касается внутренней аудитории, здесь задача состоит в защите цивилизационного суверенитета от внешней идеологической агрессии. Причем ситуация здесь далека от какого-либо баланса – это мы должны защищать свое внутреннее информационное пространство, но мы и отдаленно не имеем аналогичных возможностей отстаивать свои интересы и доводить свои позиции до населения тех стран, которые пытаются «демократизировать» Россию. Каждый день где-то в Европе или США проходят конференции и семинары, на которых открыто обсуждается, как изменить политическую систему России, сменить режим, распространять среди населения России определенный набор ценностей. Представим себе, какой была бы реакция Запада, если бы в России начали проходить мероприятия, на которых обсуждалось бы, какими методами можно изменить политическую систему какой-нибудь европейской страны, добиться смены ее руководства, заставить ее граждан отказаться от привычных им норм морали, как нужно поддерживать в этой стране НГО и политические партии, добивающиеся смены власти. Все это было бы названо планами российской агрессии, попытками России вмешиваться во внутренние дела других государств, экспансионистской политикой.

Считается, что свою собственную территорию в информационном смысле России удалось отстоять довольно успешно – как минимум косвенно об этом свидетельствуют высказывания специалистов по информационной войне «с той стороны». Так, еще летом в журнале National Interest появилась статья «Москва побеждает Запад в информационной войне», автор которой Илан Берман, вице-президент Американского совета по внешней политике утверждает, что «российская пропаганда» настолько успешна, что «практически не встречала никакого противодействия» со стороны США и Европы: «Не встретив противодействия, российская пропаганда сумела произвести нужный эффект. Внутри страны наблюдается сейчас беспрецедентный всплеск популярности президента Путина – ведь внутренней аудитории вторжение на Украину было представлено как стратегическая победа России. Согласно недавно опубликованному социологическому опросу "Левада-Центра", Путина сегодня поддерживают 82% процента россиян в возрасте от 40 до 54 лет. А среди молодежи, не помнящей времена Советского Союза, этот показатель еще выше. На международной же арене в целом ряде стран в общественном мнении прижилась мысль, что аннексия Крыма Россией была более-менее оправдана, да и ее дальнейшие действия на Украине, пусть и нежелательные, все же имели свои причины».

США, в свою очередь, в ответ стараются усилить свой традиционный пропагандистский аппарат – «Радио "Свободная Европа"» и «Голос Америки». Однако, как признает автор, чтобы эффективно соперничать с Россией в работе с общественным мнением, американским СМИ прежде всего не хватает материальных ресурсов: «Финансирование русской службы "Голоса Америки" в настоящее время составляет жалкие 13 миллионов долларов в год. Один только телеканал Russia Today, по некоторым оценкам, ежегодно тратит на выпуск своих специфических "новостей" 300 миллионов долларов. При столь неравных возможностях американской публичной дипломатии просто не хватит широты охвата, чтобы бороться с Кремлем в русскоязычном информационном пространстве».

Совет управляющих по вопросам вещания США (Broadcasting Board of Governors) – основного органа управления внешнеполитической пропагандой также на очередном заседании пришел к выводу, что нужен «перезапуск» американской пропаганды в России. Так, замгоссекретаря США по публичной дипломатии Ричард Стенгел был удивлен высокой организацией работы российской стороны по доведению своей позиции, особенно в соцсетях. «Как и вы, я считал, что США доминируют в этой сфере, но на самом деле это не так». Как сообщает «Российская газета», коллега Стенгела, один из основных внешнеполитических советников президента США Бен Родс сказал, что США должны «очень агрессивно исправлять» результаты российской информационной кампании по событиям на Украине. А также «агрессивно использовать различные коммуникационные инструменты для вещания на Украине и в регионе в целом». Опасения у США вызывает то, что Москва инвестирует «значительные ресурсы в свое вещание, прежде всего, по каналу Russia Today, но также активно используя другие платформы – YouTube и Twitter, социальные сети, телевидение».

На этом совещании прозвучал такой вывод: «Необходимо производить контент для глобальной аудитории, и в этом никто не должен быть лучше США, поскольку мы являемся культурным лидером». Все интересующиеся деталями могут посетить интернет-сайт Совета управляющих по вопросам вещания США и посмотреть там рабочие презентации, в которых по пунктам изложены информационные цели США на Украине – сколько украинцев должны посмотреть соответствующие передачи, посетить сайт «Радио Свобода», как нужно работать с «молодыми лидерами» и поддерживать их ориентацию на западные ценности.

Нельзя не согласиться с американскими дипломатами, которые говорят, что Россия и Запад сегодня относительно ситуации на Украине занимаются «конкуренцией на информационном рынке». Это же касается и других сфер. По сути, сегодня вообще речь не идет об объективной подаче информации – важно лишь, кто победит в битве интерпретаций. А если копнуть глубже – чей взгляд на мир окажется более жизнеспособным в информационном пространстве. Здесь традиционно возникает возражение со стороны поборников объективной истины – мол, нужно всегда уметь бесстрастно проанализировать эти взгляды и понять, что каждый по-своему прав. Однако Россия сегодня – не наблюдатель с Марса, которому нужно понять мотивы всех сторон информационной войны, она объект атаки, и в этой ситуации она отстаивает свое видение мира просто потому, что на кону стоит ее будущее.


БЛИЖНЕЕ ЗАРУБЕЖЬЕ: ПРОВАЛЫ И НЕИЗВЕСТНЫЙ ПОЗИТИВ

Гораздо хуже обстоят дела с информационной политикой в ближнем зарубежье. Она не проводилась системно, наглядным примером чего является Украина. Особенно плохо то, что Россия не занималась созданием своих НГО и, таким образом, практически не участвовала и не участвует в формировании взглядов общественно и политически активных групп, особенно молодежи. В результате в общественно-информационном поле бывших советских республик влияние России незначительно, и единственное, что спасает ситуацию, при том, что в этих государствах активнейшим образом действуют западные игроки, это менталитет населения. В котором (независимо от прагматической позиции элит) образ России по-прежнему положительный, а ее ориентация на консервативные ценности пока для многих выглядит куда привлекательнее сомнительного либертарианского набора «прав человека», первым делом предлагающего отказаться от традиционных норм, связанных в том числе и с религией (что особенно важно для мусульманских стран и Закавказья).

Этим летом МИА «Россия сегодня» провело несколько мероприятий, где эксперты и журналисты из стран СНГ могли обсудить вопросы информационной политики на евразийском пространстве. Они показали, что в этой сфере существует масса нерешенных проблем. Одна из них в том, что даже имеющиеся успехи в продвижении идей евразийской интеграции мало кому известны. Нет никакого «пиара» позитивных новостей.

Например, в отношении Союзного государства России и Белоруссии существует ситуация, когда любое негативное событие, будь то определенные экономические разногласия или скандальная интерпретация высказываний руководителей России и Беларуси сразу же оказываются на первых полосах и в «топе» новостных лент. Все это должно ставить под вопрос стратегический союз двух государств. Однако практически ничего не сообщается о тех позитивных трендах и успешной совместной работе, которые существуют помимо всех «информационных полей». Так, летом в Анапе состоялся очередной фестиваль Союзного государства «Творчество юных». Разумеется, для центральных СМИ мало интересного в том, что где-то собрались юные таланты, победители национальных и региональных конкурсов из России и Белоруссии в вокальном, хореографическом, цирковом, инструментальном и других видах искусств. Как рассказала заместитель начальника Департамента социальной политики и информационного обеспечения Постоянного комитета Союзного государства Ольга Виноградова, под эгидой Постоянного комитета проходит более десяти крупных мероприятий, нацеленных на молодежь. Это и научно-технический конкурс «Таланты XXI века», который собирает юных «технарей», и фестиваль «Молодежь за Союзное государство», где представители молодежных движений могут обмениваться мнениями и работают на различных площадках. Непосредственно участвуют в этих мероприятиях около 10 тысяч детей и подростков. Однако у каждого ребенка есть семья, есть еще зрители, и информационно охвачены этими мероприятиями оказываются десятки тысяч человек.

При этом выясняется, что государственные российские СМИ не занимаются освещением мероприятий Союзного государства. В Беларуси тематика Союзного государства представлена гораздо шире, чем в России, где население толком и не знает, что это за интеграционное объединение. Между тем Союзное государство – это ведь пилотный проект для евразийской интеграции. По мнению Ольги Виноградовой, тот позитивный опыт, который наработан в программах России и Беларуси, практически не попадает в медийное поле. Ситуация на Украине с ее ужасами войны и негативом привела к тому, что теперь все в России осведомлены об украинской географии, политиках, экономических проблемах и т.д. А вот о Беларуси, с которой, несмотря на все сложности, интеграционный проект развивается, не знают почти ничего.


РЕСУРСЫ ОБЩЕСТВЕННОЙ ДИПЛОМАТИИ

И эта ситуация аналогична и с другими соседями из ближнего зарубежья. Мы знаем все о малейших политических разногласиях и возникающих конфликтах и почти ничего об успешных программах в образовательной, культурной сфере. Позиция СМИ тут очень простая – там, где нет негатива, нет информационного повода. Но как тогда предполагается развивать евразийскую интеграцию в сфере смыслов – ведь не только и не столько экономические проекты, нефть и газ являются ее «строительным материалом». Свой проект необходимо подавать как ценностно позитивный, что должно быть проиллюстрировано успешными начинаниями и достижениями в сфере культуры, образования, гражданского общества. Именно так поступают те, кто продвигает проект глобализированных западных ценностей – и главным двигателем своего проекта они как раз считают общественное мнение, которое должно ориентироваться на некие идеалы стиля жизни, образа того мира, в который предлагается вступить. Другой вопрос, что в реальности никто из «новообращенных», разумеется, не получит этих молочных рек и кисельных берегов. Но на той же Украине население весьма успешно удалось убедить в наличии какого-то «европейского пути», который сделает жизнь автоматически богатой и прекрасной (тогда как по факту Ассоциация с ЕС может лишить рядовых граждан многих привычных радостей вроде возможностей продавать на рынке продукты со своего огорода, в разы увеличить стоимость коммунальных услуг и так далее).

У России же сегодня нет никакого PR своего проекта. Да, интуитивно он многим понятен, и только на этом и держится в реальности его общественная поддержка – что в самой стране, что за рубежом. Как обычно, рядовые граждане делают самостоятельно то, что должно быть системной, поддерживаемой комплексно работой целого ряда государственных и негосударственных структур. Тогда как если эти общественные инициативы были встроены в общий проект продвижения российской «модели ценностей», они продвигались бы куда эффективнее.

Однако если внутри собственного национального информационного поля работа идет более-менее успешно, в регионе СНГ существует масса сложностей и недоработок. На медиаконференции «СМИ в новых геополитических реалиях» МИА «Россия сегодня» в Коктебеле этот вопрос обсуждали эксперты из Армении, Грузии, Украины, Молдавии, Приднестровья, Казахстана, Белоруссии, Киргизии. Выяснилось, что работа России с аудиториями этих стран имеет массу слабых мест. Например, справедливо было отмечено, что работать надо на том языке, на котором говорит население. Люди в регионах любой страны более интересуются местными новостями и местной прессой. В этой сфере Россия не работает.

Даже в тех случаях, когда государство-сосед объективно заинтересовано в интеграции по экономическим или военным причинам и уже встало на этот путь, это не значит, что не нужно работать с его населением. Потому что с этим населением обязательно будут работать западные медиа и НГО. И в ситуации, когда население настроено антироссийски, оно вполне способно вопреки всей прагматической логике требовать смены курса, что и продемонстрировано на Украине. Россия и так опоздала почти на 20 лет с такой работой, и сейчас во всех странах СНГ работают сотни и тысячи НГО, имеющих иностранную поддержку. Россия же здесь не смогла выстроить почти ничего, делая ставку лишь на адресную работу с элитами, политиками и чиновниками. Именно поэтому здесь так важен ресурс общественной дипломатии.


КОНСЕРВАТИЗМ И ЕГО СОЮЗНИКИ

Ну и, наконец, самый сложный вопрос: в состоянии ли Россия сегодня бороться за умы аудитории дальнего зарубежья? Существует мнение, что это невозможно просто в силу неравных финансовых и организационных ресурсов – США для продвижения своих интересов в этой сфере тратят миллиарды, имеют опыт десятков лет работы по пестованию НГО, социальных и культурных проектов в «странах-мишенях», при этом имея такое законодательство, которое вообще не позволяет никому заниматься тем же самым на их территории.

У России же в запасе есть лишь опыт СССР – да, успешный, но базировавшийся на продвижении левой идеологии, которую поддерживали в мире самые разные силы. Можем ли мы сегодня консолидировать вокруг себя или, по крайней мере, искать тактические союзы с какими-то общественными, политическими движениями за рубежом? Теоретически да, но опять же лишь при условии внятного формулирования своей ценностной модели, а также, что очень важно, расшифровки того, чем именно эта модель комплементарна потенциальным союзникам. Это и традиционные консервативные ценности, и вектор прагматизма в международной политике, и свой понятийный аппарат в сфере общественных наук – последнее нечасто упоминается, однако если Россия не наполнит своим содержанием такие универсальные понятия как «свобода», «права человека», «справедливость», «развитие», то они, будучи узурпированными либеральной парадигмой, продолжат оставаться оружием против России.

Россия может предложить свои консервативные ценности в качестве инструмента освобождения от навязываемой глобализаторской парадигмы. В условиях, когда под лозунгами защиты чьих-то прав и толерантности на самом деле происходит агрессивное навязывание определенных норм, либертарианцы-неопрогрессоры сами стали доминирующей и подавляющей других «Системой». Как заметил недавно известный американский консерватор Пэт Бьюкенен, «переосмысление в правящих кругах многих стран моральных и этических норм, навязываемое обществу недемократическим путем, сопровождается разрушением традиционных ценностей и основывается на абстрактных идеях, противоречащих воле большинства населения». Неолиберальная революция, набравшись сил и одержав свои победы над традиционными национальными государствами, превратилась в диктатуру – со всеми имиджевыми издержками. Автоматически подарив противникам имидж притесняемых борцов за свободу. Сегодня «быть против» и быть «борцом против Системы» значит как раз быть консерватором.


ЗАПАД – ДРУЗЬЯ И ВРАГИ

Как уже было указано, следует разделять а) непосредственных участников идеологической холодной войны и б) население данных стран. В этой связи всегда необходимо подчеркивать, что Россия сегодня противостоит не западным или европейским странам, а тем их политическим элитам, которые ведут свои страны и их население к кризису и тупику конфронтации с Россией. «Отказ от Европы» – неприемлемый лозунг еще и потому, что Европа всегда была и будет важным геополитическим партнером России и всего евразийского пространства, а сближение России и Европы – одна из ключевых мишеней трансатлантистов.

Как Россия может вести себя в отношении главного противника – западных элитных, политических и медийных групп, которые сознательно ведут информационную войну против России? Эти люди либо сами индоктринированы неолиберально-глобализаторскими идеями, либо используют их инструментально, будучи политическими прагматиками. Пытаться им доказать моральную правоту России бессмысленно. На них можно воздействовать только демонстрацией успехов той идеологической модели, которую избрала Россия. Это факторы поддержки населением консервативно-патриотических идей, состояние сферы СМИ, эффективность зарубежной общественной дипломатии и информационной политики.

Если же речь идет о населении западных стран, то очевидно, что в Европе и даже в США у России есть союзники – как идеологические, так и прагматические. Вовсе не все европейцы разделяют набор ценностей пост-христианской, постмодернистской парадигмы. Те, кто выступает против неолиберального глобализма, подвергаются демонизации и маргинализации не меньше, чем Россия. В этой ситуации Россия может быть для них привлекательной как страна, позиционирующая себя вовсе не как часть Азии или условной «не-Европы» (подобная позиция сыграет лишь на окончательный отрыв России от ее потенциальных союзников в ЕС), а как наследницу классической Европы с ее культурой и традициями. И более того – защищающей эту подлинную европейскую идентичность. Это открывает возможности для диалога об общности ценностей российского консерватизма и классических европейских ценностей, в том числе христианских.

В Европе существует немало политиков и представителей бизнеса, которые ориентируются на прагматизм и чужды крестовым походам за идеи «евроценностей» – они заинтересованы в политической вменяемости и экономической надежности на европейском пространстве. Трансатлантистские силы, напротив, предлагают сегодня вместо такого добрососедства наращивание напряженности, в том числе и военной, рост военных бюджетов и убытки для европейских экономик и бизнеса, работающего с Россией.

В Европе есть и политические силы, которые не разделяют неолиберальные идеи и не поддерживают исключительно атлантистский вектор для Европы. При этом за свою «пророссийскую» позицию они подвергаются давлению и резкой критике со стороны неолиберальных и антироссийски настроенных сил, прессы и общественного мнения. Москва уже начала процесс выстраивания отношений с такими игроками – достаточно вспомнить недавние встречи спикера Госдумы Сергея Нарышкина с Марин Ле Пен или лидером немецких левых Грегором Гизи. Европейский политический пейзаж открывает для подобной работы немало возможностей – чем более будет усугубляться экономический кризис в Европе, тем более популярными на местных выборах будут становиться регионалисты и евроскептики, которых, например, в Восточной Европе правящие политические силы всячески пытаются убрать со сцены (см. статью Владимира Брутера).

Да и в самих США есть, во-первых, противники нынешней экспансионистской политики, а во-вторых – консерваторы, которым глубоко чужды идеи разрушения традиционной морали.

Но для продуктивной работы с множеством таких аудиторий как никогда важна роль весьма мало используемого, к сожалению, до сегодняшнего момента, инструмента «народной дипломатии» на уровне интеллектуальных, экспертных и бизнес-сообществ.


МИРОВОЕ БОЛЬШИНСТВО

Если говорить о не-западном мире, то с ним вести работу в информационном поле куда проще. Идея противостояния американской гегемонии и защита традиционных ценностей находят отклик в арабском мире, Латинской Америке, в Азии. Касается это и потенциальных членов Евразийского союза. В отношении которого, и небезосновательно, звучат упреки в отсутствии внятной идеологической составляющей.

В этих странах зачастую существует позитивное отношение к России, но много ли Россия работает в той же общественной сфере с этими аудиториями? А ведь здесь возможна и системная деятельность НГО, и развитие межцерковного, в том числе христианско-мусульманского диалога. Сегодня адресатом диалога в христианском мире, помимо православных церквей, для России выступают католики – повестка такого диалога может включать критику глобализации и ее последствий, справедливое устройство мира, построение модели мировой экономики в соответствии с христианскими ценностями, пределы применения силовых методов в политических конфликтах, защиту традиционной семьи и норм традиционной морали, проблемы культурной деградации и многие другие. Такой диалог должен происходить на различных уровнях – на уровне политических элит, на уровне межцерковных и богословских отношений, на уровне экспертных сообществ и организаций гражданского общества.

Исламскому миру Россия может предложить партнерство в противодействии глобалистическому мироустройству, где Запад осуществляет раскол исламского сообщества с ущербом для светских исламских режимов и в интересах радикальных альтернативных группировок. При этом диалог с исламом может базироваться именно на общей опоре на традиционный ценностный набор. Однако вести его должны люди, способные говорить о ценностях на действительно содержательном уровне. Здесь мы сталкиваемся еще с одной проблемой – для работы в информационно-общественном поле не подходят просто специалисты-функционалисты. Такой общественной дипломатией могут и должны заниматься люди, способные понимать и создавать новые смыслы.

Весь не-западный мир внимательно смотрит на поведение России сегодня – и на самом деле готов дать нам огромный кредит доверия. Но только если мы докажем, что предлагаем не просто какие-то прагматические сделки, а имеем достаточно воли для отстаивания своего суверенитета.


ЧТОБЫ НАС УСЛЫШАЛИ

Мир устал от гегемонии одного видения будущего и ждет альтернатив. Россия, безусловно, не может повторить опыт СССР и стран соцлагеря, – но стать моральным и ценностным авторитетом для многих ей по силам. Для большого числа развивающихся стран постмодернистский неолиберальный Запад вовсе не является самым привлекательным ориентиром, и если Россия становится центром силы, в том числе и идеологически, они могут выбрать в качестве центра притяжения именно ее.

Но продолжать такую же политику информационной работы, как раньше, Россия позволить себе уже не может. Нужны не только факты, поданные с российской интерпретацией в формате информационного агентства или телеканала. До зарубежного экспертного сообщества должны доходить концептуальные разработки российских экспертов, публицистов, ученых, которые способны интуитивно понятные «позиции России» представить как целостную серьезную модель собственного представления о мировой истории, политике и экономике. Крайне важно здесь усиливать иноязычное вещание и вообще присутствие российских публикаций, аналитики, интервью с российскими экспертами как минимум на английском языке.

В условиях, когда в мире растет число людей, ставящих под вопрос курс мировых глобализаторов, России необходимо максимальное налаживание связей с комплементарными интеллектуальными элитами, политиками и экспертными сообществами всех этих стран. Это должен быть процесс взаимного движения. Их мнения должны звучать в России, необходимо показать, что позиции России разделяет множество людей во всем мире. И Россия должна способствовать тому, чтобы голоса зарубежных самостоятельно мыслящих экспертов были максимально слышны даже в тех случаях, когда в их государствах этому пытается препятствовать местный либеральный мейнстрим.

Чтобы выиграть информационную войну, собственную точку зрения нужно продвигать с помощью как можно более широкого инструментария. Для выработки которого в свою очередь нужна скоординированная работа многих госстурктур в союзе с ресурсом общественной дипломатии, который существует, но не задействован по-настоящему серьезно. Осуществив это, можно будет переходить от оборонительных информационных стратегий к широкому продвижению своих идей на общемировом уровне.

Впервые опубликовано в журнале «Однако», февраль-март 2015 г.


Количество показов: 6694
(Нет голосов)
 © GLOBOSCOPE.RU 2006 - 2017
 E-MAIL: GLOBOSCOPE@GMAIL.COM
Русская доктрина   Институт динамического консерватизма   Русский Обозреватель   Rambler's Top100